Спалось в ту ночь Ивану Кузьмичу зыбко, неспокойно. И снилось ему, будто бы он царь всея Руси, и в руках у него скипетр с державою тяжелые. И сидит он на троне величественно, и все ему поклоны кладут до земли… Потом снилось, что сам Владимир Владимирович у его постели стоит – наклонился над ним, руками в грудь упер и пристально так в глаза, не мигая, смотрит и спрашивает с укоризной: «Что же ты, Иван Кузьмич, выборы игнорируешь? На дворе уж день к закату клонится, избирательные участки вот-вот закроются, а ты, шельма старая, гражданскую волю свою все никак не изъявишь!» А Иван Кузьмич и рад ему ответить что-нибудь, да продохнуть никак не может – Владимир Владимирович на грудь руками давит. Задыхаться начал, да тут и проснулся – весь в поту холодном. Скинул с груди кота Тимоху, нагло на нее взгромоздившегося и дышать мешавшего. Тимоха фыркнул недовольно, но с кровати убрался. За окном еле-еле занималась заря. Иван Кузьмич обтер лоб краем майки и забрался обратно в постель.

Проснулся он мгновенно – просто сел на кровати, держась одной рукой за сердце, а другой – рыская по тумбочке в поисках мобильного телефона. Подарок внуков надрывался на всю квартиру мощными и чистыми звуками гимна России. Подслеповато щурясь, Кузьмич уставился на экран. Телефон продолжал петь, а на экране мерцала надпись – Московское время – 7:00. Избирательные участки открыты! Приглашаем на выборы!

Пенсионер выругался непотребно, выключил телефон и снова повалился на кровать, но сна уже не было ни в одном глазу. Иван Кузьмич поднялся и, шаркая, поплелся на кухню ставить чайник. В квартире стояла практически абсолютная тишина – хозяин последние дни не включал ни радио, ни телевизор – со всех каналов и радиоволн лились потоки агитации и призывы идти на выборы. Иван Кузьмич усмехнулся – а вот, поди ж ты, по мобильному достали, черти!

На кухне была приоткрыта форточка, и Кузьмич услышал музыку. Прильнув носом к холодному стеклу, он разглядывал серую, унылую улицу в поисках источника звука. Блестя холодным металлом, на фонарных столбах красовались громкоговорители – вчера их еще не было и в помине. Проникновенно-патриотический голос Кобзона пел о том, как важно каждому избирателю прийти на выборы. Потом пела Бабкина с хором, но что именно – Кузьмич не услышал – захлопнул форточку поплотнее.

Шумно прихлебывая горячий чай, Иван Кузьмич размышлял о разном – о судьбе России, о бюджетниках и пенсионерах – таких же, как он. Чай казался безвкусным. Кузьмич, кряхтя, стал собираться – оделся, расчесал бороденку и остатки когда-то буйной шевелюры. Закутавшись в драповое пальтишко и нахлобучив потертую пыжиковую шапку, открыл дверь квартиры, и оторопело остановился на пороге – прямо от его двери к лестнице и дальше, на сколько хватало глаз, тянулись ярко-желтые, приклеенные прямо к полу, следы с ярко-красными надписями – «На выборы!», «Ваш участок - №1756», «Настоящий гражданин – голосующий гражданин!» и так далее – остальные он не разглядел.

- Ядрена вошь, да что ж такое-то?! Не захочешь идти, а пойдешь! - Кузьмичу стало муторно от такой навязчивой опеки. Он исправно ходил на все выборы сколько себя помнил, а однажды, когда занедужил, пригласил комиссию прямо к себе домой, в общем, в несознательности его бы упрекнул разве что совсем идиот.
Выйдя из подъезда, Иван Кузьмич побрел в ту сторону, куда вели желтые следочки. Чем ближе к избирательному участку он подходил, тем более одобряющие лозунги попадались ему на них – «Молодец, настоящий гражданин!», «Твой голос – голос России», «Твой голос – решающий!»

У дверей школы, в которой временно располагался избирательный участок, было шумно и суетно – румяные девки в кокошниках, смеясь и подмигивая, встречали всех избирателей хлебом-солью. Желтые нити следочков-указателей сходились в этом месте, как в центре гигантской паутины.

Кузьмич отломил кусок каравая и вошел в здание. Удивленно огляделся по сторонам – кабинок для голосования не было. Вместо этого к каждому избирателю подходили группами независимые наблюдатели с добрыми улыбками на лицах, и окружали его со всех сторон. Электорат не противился – комиссия с не менее добрыми улыбками объясняла им, что каждый бюллетень – документ особой важности, и всем чрезвычайно важно, чтобы избиратель его по скудости ума своего или недосмотру случайно не испортил. А кто как проголосовал – они никому не расскажут – клятву давали – почище гиппократовой будет.

Иван Кузьмич, нацепив на нос очки, внимательно изучил бюллетень и лишь после этого поставил в нем жирную галочку заботливо предложенной ему ручкой. Удовлетворенно крякнув, понес его в урну для голосования. И в тот момент, когда опускал его в щель, весь избирательный участок озарился яркими огнями и вспышками бенгальских огней. Снова заиграл гимн России. Кузьмич оглядывался по сторонам, не понимая, что происходит.

Из клубов дыма, сияя, появился Леонид Якубович с микрофоном. Под вспышки непонятно откуда взявшихся фотокамер, шоумен объявил всем присутствующим, что Иван Кузьмич – сотый проголосовавший избиратель на этом участке, и ему полагается ценный приз. Длинноногая девушка в золотом платье и боа вложила в руки засмущавшегося пенсионера что-то тяжелое и мягкое, а потом смачно поцеловала в блестевшую лысину. Иван Кузьмич растерянно моргал, сжимая в руках приз. Неожиданно подарок жалобно замяукал и начал вырываться из его рук. Кузьмич открыл глаза и увидел недовольную морду Тимохи – тому явно не по душе пришлись крепкие объятия хозяина.

Кузьмич тряхнул головой и сел на кровати – приснится же такое! Снова обтер майкой испарину со лба и взглянул на часы.
- Десятый час – пора вставать, нечего бока отлеживать, - произнес он вслух.

Зябко шлепая босыми ногами, пошел умываться. Не спеша позавтракал, покормил кота. Оделся, в кармане пальто нащупал сигареты – достал одну, и, не прикурив, стал спускаться на по лестнице. Достал спички, распахивая дверь подъезда, да так и замер на пороге – прямо от дверей подъезда убегали вдаль желтые следы-указатели, и откуда-то сверху лилась бравурная патриотическая музыка…

В далеком-далеком королевстве жила-была принцесса. Всем она была хороша – умом остра, помыслами чиста, к родителям уважительна, к животным трепетна, а ко всему еще и красоты неписанной. И любила эта принцесса цветы необыкновенно. Из всех подарков, полученных на день рождения, принцесса радовалась больше всего букетам роз. Когда король это увидел, он повелел разбить у покоев принцессы небольшой садик, чтобы она могла ухаживать за цветами и всегда видеть благоухающие букеты подле своей постели.
Принцесса была счастлива безмерно! Целыми днями она ухаживала за своими розами, поливала их, укрывала от солнца, а когда бутоны раскрывались, заботливый садовник срезал для принцессы несколько цветков и ставил их на ее туалетный столик.
И вот однажды принцесса заметила, что одна роза не такая, как все. Она была крупнее остальных, необыкновенного нежно-сиреневого цвета, и источала такой аромат, что от него начинала приятно кружиться голова. Принцесса сама решила срезать прекрасный цветок, чтобы отнести его в свои покои. Но как только острое лезвие рассекло стебель цветка, солнечный свет вдруг померк, дворец пропал, и принцесса оказалась в грязной темной лачуге. Перед ней стояла ведьма - тощая, в смрадных лохмотьях, в спутавшихся волосах застрявшая паутина и мусор. Ведьма потрясала своей клюкой и громко противно смеялась: «Вот ты и попалась, голубушка! Любишь цветы? Ну что же, слушай меня! Когда придет время идти тебе под венец, падет на тебя мое проклятье: если твой супруг не будет тебе на каждом закате дарить цветов, ты превратишься в срезанную розу и, завяв, умрешь! Но не смей эту тайну открывать своему любимому, иначе проклятье исполнится сию же минуту!» Принцесса стояла ни жива, ни мертва, лишь из глаз катились крупные прозрачные слезы… Ведьма наморщила лоб и проскрежетала: «Ну ладно, каждый закат – это слишком сложно… Пусть срок будет семь лун!» Старуха взмахнула клюкой, все вокруг завертелось, и принцесса снова оказалась в своем садике. Откуда-то издалека до нее донесся противный голос ведьмы: «Выбирай себе принца осторожнее!»
Прошло несколько лет. Принцесса старалась не вспоминать о том страшном дне, но в памяти крепко засело проклятие мерзкой старухи. Многие принцы сватались к ней, разные дары подносили, но не было среди них того, кто подходил девушке. Но вот однажды во дворце появился прекрасный принц, подаривший принцессе букет прекрасных белых роз. Принцесса благосклонно приняла подарок, и принц продолжил ухаживать за ней. Каждый день он дарил ей невиданные цветы, рассказывая о странах, в которых они растут. Девушка слушала его, ловя каждое слово. Долго ли коротко ли, принцесса сообщила отцу, что любит принца и хочет, чтобы он стал ее мужем.
Король устроил пышную свадьбу, принц и принцесса были счастливы, влюбляясь друг в друга все сильнее и сильнее.
Принц увез возлюбленную в свой замок, и потекли их счастливые дни. Каждое утро он дарил ей цветы, видя, как она им рада. А принцесса была счастлива. Она верила, что проклятье никогда не сбудется, ведь они с принцем так любят друг друга и он так внимателен к ней. Но время шло, и однажды утром принцесса не получила свежих цветов. Целый день она грустила, но на следующее утро цветы вновь появились у ее кровати, и от печали не осталось и следа.
Однако, рано радовалась принцесса: принц все чаще стал забывать дарить любимой цветы. И вот однажды принц не дарил ей цветов шесть лун. Принцесса была безмерно печальна, но старалась не показывать этого принцу, потому что не хотела его огорчать. Она надеялась, что на седьмой день любимый вспомнит о том, как она любит цветы. Но тщетны были ее надежды, утром седьмого дня ее прикроватный столик снова был пуст.
Принц удивился, что жена не спустилась, как обычно, к завтраку, и пошел в покои принцессы, узнать, не больна ли она. Он обошел все комнаты, но принцессы нигде не было. Лишь на ее кровати, на подушках, лежала удивительной красоты нежно-сиреневая роза, источая тонкий прекрасный аромат. Роза увядала, а на ее лепестках блестели две кристально-прозрачные росинки.

Настроение сейчас - пасмурное

Он лениво потягивал виски у барной стойки, глядя, как медленно тают, трескаясь, кусочки льда в стакане. Рабочая неделя закончилась, жена вернется только в понедельник, так что можно расслабляться и отдыхать… «Или не расслабляться», - усмехнулся он про себя, увидев девушку у дальнего края барной стойки. Она была хороша – высокая, стройная, рыжие кудряшки переливались огненными всполохами, а плавные линии фигуры под обтягивающим платьем намекали на отсутствие нижнего белья. «Хм… Она явно ищет приключений!» - он мысленно заулыбался.
- Это Вам от молодого человека в темном костюме, - бармен кивнул куда-то в сторону и поставил перед девушкой бокал с шампанским.
Он поймал ее долгий оценивающий взгляд, выдержал его и улыбнулся, получив ее улыбку в ответ.
- Влад, - через несколько секунд он переместился на барный стул рядом с ней.
- Ольга, - она прищурила глаза, словно кошка, - А как Вы догадались, что я люблю шампанское?
- Можно на «ты»?
Оба понимали, зачем начался этот разговор и к чему он приведет…
Время близилось к полуночи. Влад был доволен: девушка расслабленно смеялась над его шутками, слегка раскрасневшись от выпитого шампанского и комплиментов.
Он наклонился к ней, вдохнул аромат духов, и, нежно коснувшись губами уха, прошептал: «Оленька, а тебе сексуальный маньяк на сегодняшнюю ночь не нужен?» Ольга слегка подалась назад, откинула с лица непослушный локон и посмотрела на своего vis-à-vis нескромным, многообещающим взглядом.

«Это было потрясающе!» – выдохнула она и удобно устроилась на его плече, разметав по подушке локоны. Влад прикурил сигарету, затянулся и медленно выдохнул дым. Ему тоже было хорошо с этой рыжей бестией, такого бурного, дикого секса у него не было давно, он выложился с этой дикой кошкой на сто десять процентов и сейчас наслаждался усталостью в каждой клеточке своего тела.
Ольга небольно укусила его за сосок и заигрывающее промурлыкала:
- И почему хорошим девочкам так нравятся плохие мальчики?
- Потому, что плохие мальчики умеют делать потрясающе хорошим девочкам, - в тон ей ответил Влад и сделал еще одну затяжку.
- Ах вот ты какой! Наверняка еще в школе девочкам сердца разбивал! – Ольга картинно возмутилась.
- О, да-а! - Влад прикрыл на секунду глаза и громко рассмеялся, - Представляешь, в меня в восьмом классе влюбилась одна толстая дылда! Прохода не давала со своей любовью… Мы с друзьями над ней так жестоко прикалывались!
Какое-то мгновение перед Ольгой был не взрослый состоявшийся мужчина, а подросток, с удовольствием вспомнивший свои школьные похождения. Девушка приподнялась на локте, сморщила носик и безапелляционным тоном перевела разговор на более взрослую тему: «Хочу в ванную! С тобой вместе!» Заметив сомнения в его взгляде, добавила: «Обещаю, не пожалеешь…» - и начала рисовать на его груди кончиком языка замысловатый узор, постепенно спускаясь все ниже и ниже.
Ванна была предметом его гордости – большая, нежно-голубого цвета, она была словно создана для любовных утех. Влад лежал на спине, расслаблено устроив голову на бортике, и из-под опущенных ресниц наблюдал за Ольгой. Она нежно ласкала его тело, возбуждая и расслабляя одновременно. Потом села на него верхом, обхватила его голову руками, чуть притянула к себе и резко отвела назад, со всей силы ударив его темечком о край ванны. Ее хрупкие на вид руки оказались невероятно сильными, сомкнувшись на его шее, они практически без труда увлекли оглушенного мужчину под воду. «Жирные дылды бывают очень злопамятны!» - прошипела она, с ненавистью глядя на его испуганное лицо сквозь толщу воды.

Все закончилось довольно быстро, она не оставила ему ни одного шанса. Ольга медленно вылезла из ванной и села на край. Вода стекала с нее маленькими струйками, тело бил нервный озноб. Девушка взяла из пепельницы тлевшую сигарету (сколько же он курил?) и затянулась сама. Потом посмотрела на него последний раз и затушила окурок об акриловый бортик, оставив на нем жирный черный кружок. «Похоже на точку… Вот теперь точно точка, Владик…» - и не оглядываясь вышла из ванной.

День не задался с самого утра: ее разбудили раскаты грома и ворвавшийся в комнату ветер, бесцеремонно разметавший по полу журналы, рисунки и недоделанные чертежи. Гроза обещала быть серьезной… Ирка бросилась закрывать форточки. Ливень забарабанил по окну крупными каплями, усиливаясь с каждой минутой. Ну как назло! Она собиралась этим утром съездить в обувной центр за новыми туфлями – старые уже никуда не годились. А ей так хотелось на сегодняшнем свидании с Сережкой выглядеть неотразимо…

Дождь шел и шел... Временами небо становилось светлее и она начинала собираться выйти из дома, но уже через несколько минут ливень, будто издеваясь над ней, низвергал на землю новую порцию воды. По тротуарам текли мутные реки и она не решалась отправляться по магазинам по такой погоде – чего доброго, туфли совсем развалятся…

К трем часам дождик начал стихать, тучи нехотя рассеялись, и стало проглядывать солнце. Пора! – решила Ирка и помчалась на остановку. Трамвай захлопнул двери перед ее носом, а пробежка вдоль вагона и нелепые прыжки около водительского окна ничего не дали – позвякивая, он уехал… Маршрутки ходили редко и к ее остановке подъезжали уже полные. В голове мелькнула мысль: «Может ну их, эти новые туфли?», но Ирка отвергла ее и стала ждать следующий трамвай.

По дороге к метро она получила пару ощутимых толчков по почкам от какой-то озлобленной бабули, а в довершение та проехала ей по ноге тяжеленной тележкой… Так, с мелкими потерями, она все же добралась до обувного центра. Но и тут удача принципиально не собиралась ей улыбаться – то размер оказывался не Иркин, то узки, то неудобны, то бракованные. Промучавшись два часа, она вернулась домой «не солоно хлебавши».

С Сережкой они договорились встретиться в «Этаже» на Тверской в восемь вечера – время еще есть, надо привести себя в порядок. В кране почему-то не оказалось горячей воды… Фен подозрительно зашуршал и перестал работать… Тушь на ресницах слипалась и отваливалась комками… Все было против нее! Ирка начала психовать. Ругаясь на себя, на природу, на продавцов в обувном, на водителя трамвая, она продолжала собираться на свидание. «Да что же это я?! Плевать я на них на всех хотела! У меня будет чудесный вечер…» - решила успокоить она себя.

Семь. Пора! Она вышла, заперла квартиру и стала спускаться по лестнице. Вдруг послышался непонятный хруст. Еще не осознав, что произошло, Ирка вдруг почувствовала, что летит кубарем вниз! Распластавшись на лестничной площадке, она попыталась понять масштабы повреждений. Кости целы – это самое главное. Оглядев себя, она обнаружила причину странного треска, ознаменовавшего ее полет – каблук правой туфли сломался ровно пополам… На скуле наливался свинцом здоровенный синяк, а локти давали о себе знать болью свежих ссадин. Нервы сдали, и Ирка разревелась во весь голос. Трель телефонного звонка гулким эхом прокатилась по подъезду.
- Иришка, привет! Ну, ты едешь?
- Привет… Нет, я не смогу…
- Почему? Что-то случилось??
- Да вот… С лестницы навернулась, каблук сломала, - всхлипывала она в трубку – наверное, сегодня не мой день!
- Давай я приеду?
- Не надо, я ужасно выгляжу и у меня мерзкое настроение!!
- Точно?
- Точно… Встретимся в понедельник в институте…
- Ладно... Целую, не расстраивайся, все будет хорошо!
- Целую, пока…
Убрав телефон в сумку, она пошла, прихрамывая, домой.


Они сидели и молча наблюдали за происходящим – хрустальная поверхность шара, который один из них держал в руке, как экран, транслировала изображение в режиме он-лайн.
- Зачем ты так сурово с ней? Девушка она, вроде, хорошая…
- Я желаю ей добра, поэтому я так суров. Не надо им сегодня встречаться – этот уже выехал, - он сделал еле уловимое движение рукой, и изображение на шаре поменялось: молодой мужчина, лихо запрыгнув в тюнингованную «девятку», взревел мотором и понесся по направлению к центру города.
- У него тормоза неисправные – на светофоре у «Пушкинского», там, где она с избранником своим дорогу переходить должна, затормозить не сможет…. А у них по плану дети должны быть и внуки. А, может быть, даже правнуки, - он улыбнулся мудрой усталой улыбкой и убрал шар в складки одежды.

Все персонажи вымышлены, а события никогда не происходили в реальности.
Текст полностью является плодом больного воображения автора, а всякое сходство - лишь совпадение.

Кажется, они совсем недавно закончили институт. Еще свежи воспоминания о шпаргалках, списанных лабораторных и бессонных ночах над курсовыми работами. Дискотеки до утра, алкогольный отрыв со стипендии, льготные проездные на общественный транспорт - все это вызывало ностальгическую улыбку, взор туманился, и они предавались воспоминаниям. Три года назад они окончили институт и разными путями пошли по дорожкам взрослой жизни. Дорожки извилистые, хоть и привели обеих в столицу, сразу же удалились друг от друга на почтительное расстояние. Сближались и снова расходились, как лесные тропинки, петляющие меж деревьями. А потом получилось так, что они начали общаться. Сначала раз в полгода, потом раз в месяц, а потом все чаще и чаще. Они подружились вновь. Стали вместе ходить по клубам, магазинам, салонам и кафе. Они радовались успехам друг друга и сопереживали неудачам. Иногда вспоминали своих институтских подруг и шутили на эту тему, делая предположения об их послеинститутской жизни – ни та, ни другая практически не общались с сокурсницами на протяжении этих лет.
Обычный будний день, не суливший ничего примечательного, вдруг представился в новом свете – обе, просматривая утреннюю корреспонденцию, получили письма от однокурсницы с приглашением на «День группы», который решили устроить девчонки, оставшиеся в городе, где все они закончили институт. Буря эмоций – они оживленно обсуждали в аське эту новость, а потом снова начали делать предположения, кто из однокурсниц чем живет. По сути, ничего экстраординарного ни та, ни другая в жизни за три года не добились. Просто жили в свое удовольствие, работали в меру сил и по возможности радовались жизни. И вот еще незадача – обе считали, что им всенепременно нужно похудеть до сего знаменательного дня. Чтобы блеснуть перед однокурсницами если не достижениями, то хотя бы красотой.
До встречи выпускников оставался ровно месяц. Естественно, клятвенные обещания ходить в спортзал каждый день и заниматься на тренажерах до изнеможения, так и остались обещаниями. Поэтому, смирившись с парой лишних килограммов, они отправились на встречу выпускников как есть.
И вот они уже едут по знакомым до боли улочкам. Даже вечная пыль у дороги и выбоины в асфальте вызывают у них душевный трепет – столько нахлынувших воспоминаний. Легкая нервозность – как все пройдет, как их встретят?
Ресторанчик, в котором решили устроить встречу, уже гудел, как растревоженный улей – за самым большим столом уже было тесновато – почти вся группа в сборе! Улыбки, объятья, «как ты изменилась», «ну как дела, чем занимаешься?»… Девчонки наперебой делились друг с другом новостями, кто-то показывал фотографии детей, кто-то раздавал визитки. Но особо выделялась одна девушка. Хорошо поставленным голосом она заполоняла эфир встречи рассказами о себе. При этом она почти ничего не ела – только овощной салат и минеральную воду – чтобы не навредить фигуре. Подруги переглянулись и поняли друг друга без слов: эта еще в институте демонстрировала зачатки звездности, а теперь иначе и не скажешь – Звезда. Платье из последней коллекции Chloe (она сама же об этом не приминула сообщить), сумочка и туфли от Дольче, дорогой мобильный телефон, небрежно лежащий на столе. У входа в ресторан ее дожидался красный SLK.
Потихоньку все остальные разговоры поутихли, и все внимание было обращено на Звезду. Через час все уже знали, что у них с мужем совместный бизнес, что отдыхать они ездят на Капри и Сейшелы, что это не единственная ее машина, что губернатор любит бывать у них в гостях, что…
Звезды должны покидать мероприятия первыми, и эта не была исключением. Впорхнув в автомобиль, она картинно сделала всем «ручкой» и немного неуверенно отчалила в неизвестном направлении.
А остальные вернулись к столу. Постепенно разговоры оживились и девчонки снова шумели и смеялись, рассказывая друг другу о жизни.
Встреча подходила к концу, однокурсницы обменивались телефонами и клятвенными обещаниями встретиться через год.
Они вышли из душного ресторана, вдохнули влажный ночной воздух и, закурив, пошли гулять по проспекту.
- А я и не сомневалась, что она станет Звездой…
- Да я, в принципе, тоже. Ну что сказать, молодец… Карьера, успех, любящий муж – что еще от жизни нужно?
- Ага, это мы с тобой как не пойми что:) Работа – обычная, по бутикам последние коллекции не скупаем, отдыхать дальше Греции не ездили…
- А, фигня, все равно все хорошо. У меня муж зато самый замечательный!
Они медленно шли по проспекту и каждая молча думала о своей жизни.
А Звезда приехала домой. Осторожно припарковала машину, стараясь не задеть бампером за бордюр – завтра надо вернуть машину в прокат, причем целую и невредимую. Вошла в обшарпанный подъезд, вызвала лифт и, стараясь не вдыхать его зловонный дух, поднялась на свой этаж. Судя по беспорядку в прихожей, муж был дома. Как будто в подтверждение ее мыслям, из комнаты донесся пьяный храп. Она тихо прошла на кухню, открыла холодильник в поисках чего-нибудь съестного – жутко хотелось есть, ароматы блюд в ресторане только растравили аппетит. Холодильник «порадовал» кастрюлей макарон, початым десятком яиц и куском вареной колбасы – после покупки платья от зарплаты остались жалкие крохи, хоть и большую часть его стоимости пришлось взять в долг. Хорошо хоть китайцы научились делать довольно качественные реплики обуви и сумок известных брендов.
Ложась спать, на всякий случай завела будильник – не проспать бы – она обещала вернуть мобильник своему бывшему с утра пораньше.






P.S. Я не волшебник, я только учусь! (с)